– Я спокоен, – подумал Леонов, и сердце умерило бег. Долгий выдох, стук в висках прошёл, и даже кислородный насос в скафандре, казалось, притих, словно чувствуя величие момента.
Узкий люк открыт. Под ним – короткий трап, четыре ступени. На нижней – серая пыль. Яркое Солнце режет пейзаж длинной чёрной тенью кабины. Повернувшись спиной к выходу Леонов слегка оттолкнулся, завис на мгновение и опустил ногу на верхнюю ступеньку. Несколько коротких шагов-прыжков, и обе ноги уверенно стоят на поверхности.
И снова побежало сердце и застучало в висках. Леонов вздохнул поглубже, медленно выдохнул. – Я спокоен, – сказал он себе, и сердце снова послушалось. Леонов обернулся. – Надо сделать шаг, – нога в жёстком ботинке оторвалась от поверхности. Движение показалось каким-то заторможенным, но лёгким. Пятка, носок. Другая нога встала рядом. Казалось, под ногами хрустел песочный пляж. – Один шаг. Один. Но первый.
Солнце – невысоко над горизонтом. Как будто сейчас утро, часов восемь или девять. Резкие длинные тени расчертили серо-белую лунную пустыню поверхность. Свет отражается от склонов кратеров. Представлялось, что с Луны Солнце будет выглядеть очень большим. Нет, маленький яркий диск на чёрном небе. – Копейка на вытянутой руке закроет Солнце, – подумал Леонов. – Как странно. Оно кажется нам таким огромным, а я сравниваю его с копеечной монеткой.
Леонов взглянул на корабль. Вспомнил, как смотрел на серо-белую каменистую равнину, бегущую под прилуняющийся модуль. Торможение, удар. Фонтан пыли поглотил мир за иллюминатором. Долгие мгновение и осознание того, что всё в порядке. — Стоит родной! Прямо стоит! Есть посадка! Это он сказал тогда, разглядев за оседающей пылью горизонт. Сесть было ещё полдела. Надо было сесть прямо. Попади одна из опор на большой камень, кабина могла перевернуться или встать так, что уже не взлететь. Тогда напарник, пилотирующий орбитальный корабль там над головой, полетел бы назад один. – Стоит родной! – повторил Леонов.
И он стоит. Под ногами – какая-то смесь крупного рыхлого песка и серой муки. Вокруг – мир без цветов. Как в черно-белом телевизоре, всё – градации серого. И много чёрного. Резкие полосы теней – чёрные. Небо – глубокий бархатный мрак. – Нет звёзд. Ничего! – подумал Леонов. – А где же дом? Он поднял голову так высоко, как позволял скафандр. Земля висела прямо над головой. Большой голубой шар. Отчётливо различимы океаны и континенты. На восточном краю – серп тени, примерно треть. Будто сказочный великан надкусил огромное голубое яблоко.
Стоять на Луне и смотреть на Землю. Леонов с детства мечтал об этом. Смотрел вечерами на Луну и думал: «А если бы там был человек? Он мог бы увидеть рассвет Земли над Луной, поднимающийся из-за серого горизонта голубой шар». Как-то не так давно он рассказал об этом Королёву.
– Представляете, как это будет выглядеть? Голубая планета встаёт над горизонтом.
Королёв улыбнулся.
– Не встаёт.
– Как?
– А ты хорош, Леонов, – рассмеялся Королёв.
– Луна же в приливном захвате. Всегда повёрнута к Земле одной стороной. Нет там восходов. Если там кто-то стоит, для него Земля всегда в одной и той же точке неба.
Тогда Леонову стало сначала стыдно, потом он громко рассмеялся, а через минуту оба уже говорили о технических деталях предстоящего полёта.
И всё же его детская мечта сбылась. Когда лунный орбитальный корабль совершал очередной виток вокруг Луны, глядя в иллюминатор Леонов увидел то, о чём мечтал. Огромная бело-голубая Земля показалась из-за края серой лунной пустыни и медленно поднялась над ней. Сначала кромка, затем половина, и, наконец, весь мир целиком.
– Я видел восход Земли, Сергей Павлович, – подумал тогда Леонов.
Теперь он снова посмотрел на Землю, висевшую неподвижно, и улыбнулся. -Видел, – сказал он себе. И шагнул вперед.